Содержание:
Об одном поэте
Курт постоял еще минуту, справляясь с взбесившимся от радости желудком, и решительно шагнул внутрь.
Дверь трактира захлопнулась тихо и неумолимо, словно пасть неведомого чудовища. На какой-то миг Курт ощутил себя проглоченным. Потом это чувство
О «Карамазовщине»
Поэтому простая и вполне дружеская шутка демонов показалась Тенгере откровенным издевательством. Даже предательством. Он просто не в состоянии был сообразить, что демон Фарин даже и не вспомнил бы о девицах, если бы не внезапный прилет любвеобил
О Ромэне Роллане
Ему б еще мускулатуру соответствующую, да выучку, и тогда...
— Погибнет не только Аргелл, — голос Рыжего Хэка был чем-то сродни голосу палача, зачитывающего смертный приговор, но все же он был неуловимо другим. Он был страшнее. Это был голос вра
О чиже, который лгал, и о дятле — любителе истины
Я сразу сел, не соображая, кто я и где нахожусь, полностью
выключенный из действительности: не одурманенный, не сонный, не
растерянный, а с той страшной холодной ясностью сознания, которая за
краткий миг внезапного озарения опусто
Петербургские типы
И то, как он особо подчеркнул, что действует в рамках
социального устройства человеческого общества.
Мой мозг словно раскололся надвое. И одна его половина вопила
от ужаса, а другая призывала к благоразумию. Ибо мысль, пронзившая его,
1 2 3 4 5
Курт постоял еще минуту, справляясь с взбесившимся от радости желудком, и решительно шагнул внутрь.
Дверь трактира захлопнулась тихо и неумолимо, словно пасть неведомого чудовища. На какой-то миг Курт ощутил себя проглоченным. Потом это чувство
О «Карамазовщине»
Поэтому простая и вполне дружеская шутка демонов показалась Тенгере откровенным издевательством. Даже предательством. Он просто не в состоянии был сообразить, что демон Фарин даже и не вспомнил бы о девицах, если бы не внезапный прилет любвеобил
О Ромэне Роллане
Ему б еще мускулатуру соответствующую, да выучку, и тогда...
— Погибнет не только Аргелл, — голос Рыжего Хэка был чем-то сродни голосу палача, зачитывающего смертный приговор, но все же он был неуловимо другим. Он был страшнее. Это был голос вра
О чиже, который лгал, и о дятле — любителе истины
Я сразу сел, не соображая, кто я и где нахожусь, полностью
выключенный из действительности: не одурманенный, не сонный, не
растерянный, а с той страшной холодной ясностью сознания, которая за
краткий миг внезапного озарения опусто
Петербургские типы
И то, как он особо подчеркнул, что действует в рамках
социального устройства человеческого общества.
Мой мозг словно раскололся надвое. И одна его половина вопила
от ужаса, а другая призывала к благоразумию. Ибо мысль, пронзившая его,