Содержание:
Роли редактора
творно-унизительной, и Курт понял, что до этого мига у него по-настоящему ничего-то и не болело. Эта боль болела отдельно от старой боли, она была ей противоположна, она... и две боли вцепились друг в друга, как две страшенные злющие твари. Ни одна не уступала другой в свирепости. Они попросту рвали Курта на части. Рвали, рвали... и наконец разорвали.
Что-то внутри него с хрустом треснуло, лохмотья полетели во все стороны, а потом...
Освобожденный свет залил его изнутри. Курт чувствовал себя так, как если бы внутри него была темница, а потом эти злобные твари, две эти непримиримые боли, сражаясь, уничтожили эту темницу, разодрали ее в лохмотья, и некое восхитительное и могучее существо вышло наружу. То есть, конечно, вышло вовнутрь. Вовнутрь тела, но наружу из тюрьмы. Оно вышло — и пропитало Курта собой. И тогда мир изменился. Все эти боли больше ничего не значили. Они ели друг друга, и Курту не было до них дела: он с абсолютной точностью знал, что когда они доедят плоть друг друга, они вернутся домой и будут там уже не болью, а чем-то иным, быть может, даже людьми. Курт знал, что их дом далеко и лишь случайная нелепость закинула их в этот мир, заставив принять такое чудовищное обличье. Курт понял это в короткий миг всезнанья, но это быстро прошло — и он поднялся, чтобы действовать. Заклятья больше не держали его, тонкими ручейками они стекали с его тела, пытаясь укрыться в траве. Курт с наслаждением потянулся, наблюдая как на лице мага гримаса ярости сменяется маской ужаса, а потом легонько щелкнул его по лбу. Маг немного подумал и с грохотом взорвался.
Дальнейшее Курт помнил смутно.
Помнил, как стряхнул с себя омерзительные ошметки мага и со всех ног рванул к посоху. Помнил, как добежал. Как взял. Как повернулся... А дальше был ветер. Чудовищный, воющий ветер. И грохочущий топот множества ног. Курт куда-то страшно спешил, все кружилось, неслось, летело... деревья, кусты, дорога... и сам он весь превратился в мельканье и судорожное верченье... Потом в этот хаос ворвалось лошадиное ржанье, сердито рявкнул и тут же захлебнулся гром, Курт почувствовал словно бы комариные укусы, но ему было не до них, он махнул рукой, и комары улетели...
Тихий смех сотрясал границы сущего. Тихий ласковый смех...
Время еще не пришло. Оно еще в пути.
Время?
— Лучше бы меня и в самом деле в задницу тебе затолкали, извращенец проклятый! — задумчиво промолвил Мур, и Курт открыл глаза.
Он лежал в густой траве. На носу у него сидел кузнечик, а в глазах плавало солнце.
— Ну ты и сволочь... — неторопливо добавил посох. —Однако... Линард был прав.
— Почему это я — сволочь? — спросил Курт. — И в чем был прав Линард?
Он не обиделся на Мура. Он откуда-то знал, что посох не собирался его обижать.
— Так почему я — сволочь? — еще раз спросил он.
— А ты еще скажи что не помнишь, что творил, — фыркнул Мур.
— А я что-то творил
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52