Содержание:
Роли редактора
трагедий. Ей не было дела — но это не значит, что она была равнодушна. Просто у нее были дела поважней.
И в этой ночи луна светила, как некий чудовищный глаз, и рядом даже вроде бы второй угадывался. Он и приоткрылся было — на миг приоткрылся, да вдруг сообразил, что творит недолжное и закрылся вновь. Рябь пробежала по миру так, словно бы он был нарисован на воде или просто был отражением чего-то более реального. Мир закачался, как занавеска, задетая неловкой рукой, и где-то там, с той стороны послышались тяжелые удаляющиеся шаги...
Утро Курт проспал. Когда он продрал глаза, отшельник и посох уже вовсю беседовали. У этих двоих обнаружилось множество общих воспоминаний. И недаром. Оба они были невероятно древними и кое-что, что помнилось им въяве, для всех остальных было загадочной древней историей, которая то ли была, то ли вовсе ее не было.
— Я проснулся, — сообщил Курт, терпеливо дослушав до конца описание какой-то битвы, в которой оба великих героя принимали участие.
— Это хорошо, — тут же отозвался Мур. — А то я уж испугался, что ты до завтра будешь спать.
— А вот не надо было меня будить посреди ночи своими ужасающими песнопениями, — пробурчал Курт. — До утра потом разные ужасы снились.
— Ну, вот еще! — рассмеялся посох. — Не будить его! Что бы ты тогда сообщил мне спросонья, кроме самого факта своего включения в процесс всеобщего существования? А так ты имеешь роскошную возможность поворчать, заодно еще раз сообщив мне о том, до какой именно степени тебя ужасает тембр моего голоса.
— Да уж... — усмехнулся Курт. — Голосок у тебя — это нечто. Сам выбирал, или помогал кто?
— Я тут не при чем, — хихикнул посох. — В таких случаях принято все валить на богов, потому как у них шеи крепкие, но я не думаю, что это их проделки. Скорей тут замешан некий загадочный закон, который возник, как мне кажется, задолго до богов и причинил этим беднягам неприятностей не меньше, чем нам, если не больше.
— Какой-такой закон?
— Я называю его законом Всеобщей Пакостности Мироздания, — поведал посох. — В моем случае он выражается вот в чем: если уж ты поешь так, что твой язык покидает Мир в котором, ты существуешь, то согласно вышеобозначеному закону он непременно попадает именно в тот Мир, где от тембра твоего голоса у всех без исключения жителей начинается, в лучшем случае, головная боль. А то и чего похуже.
Наверняка и у Курта были свои счеты с упомянутым законом. Он даже рот открыл, чтобы высказать их, но не успел.
— Ну, вы тут пока посидите, а я пройдусь, — неожиданно вмешался отшельник. — Что-то мне птичьи голоса тревожны. Не иначе, снова враг в горах объявился.
Отшельник поднялся и вышел. За спиной у него покачивался меч в старых потертых ножнах.
— Кстати, ты не одинок в своем отвращении, — как ни в чем не бывало продолжил посох. — Всем моим хозяевам тоже не нравился мой голос, разве что Артаду Сюйгену, но он и на самом
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52