Содержание:
Кладбище
гда учился в Оксенфуртской академии, история занимала второе место в списке моих любимых предметов.
- А первое?
- География, - серьезно сказал поэт. - Атлас мира был большой, и за ним легче было скрыть пузырь с водкой.
Геральт сухо засмеялся, встал, снял с книжной полки "Тайны магии и алхимии" Лунини и Тирсса и извлек на свет Божий спрятанный за солидным томом пузатый, оплетенный соломкой сосуд.
- Ого, - явно повеселел поэт. - Мудрость и вдохновение, как вижу, по-прежнему укрываются в вивлиофиках. Это я люблю. На сливе, небось? Да, это алхимия, уж точно. Вот он - философский камень, воистину достойный изучения. Твое здоровье, брат. О-ох, крепка, зараза.
- Что привело тебя сюда? - Геральт взял у поэта бутыль, глотнул и закашлялся, мотая забинтованной шеей. - Куда путь держишь?
- А никуда. То есть мог бы и туда, куда держишь ты. Сопровождать тебя. Долго намерен тут отсиживаться?
- Недолго. Местный дюк дал понять, что я нежелательный гость в его владениях.
- Эревард? - Лютик знал всех королей, князей, владык и сеньоров от Яруги до Драконьих гор. - Наплюй на него. Он не решится испортить отношения с Нэннеке, с богиней Мелитэле. Народ как пить дать спалит его хозяйство.
- Мне ни к чему лишние заботы. А сижу я здесь и без того достаточно долго. Поеду на юг, Лютик. Далеко на юг. Здесь мне работы не найти. Цивилизация! На кой им хрен ведьмак? Когда я спрашиваю о какой-нибудь работе, на меня смотрят как на диковинку.
- Что ты плетешь? Какая там цивилизация? Я переправился через Буину неделю назад и наслушался в тутошних местах самых разных разностей. Похоже, есть тут и водяные, и вьюны, и химеры, и летюги. Вообще, дрянь всяческая. Работы - по уши.
- Разности-то и я слышал. Половина или придумана, или преувеличена.
Нет, Лютик. Мир изменился. Кое-что кончается.
Поэт отхлебнул из бутылки, прищурился, тяжко вздохнул.
- Опять начинаешь слезы лить над своей грустной ведьмачьей судьбой?
Да еще и философствуешь? Обнаруживаю пагубные последствия не того, какое надобно, чтения. Потому как к мысли об изменяющемся мире пришел даже этот старый хрыч, Родерик де Новембр. Изменчивость мира в принципе-то единственная идейка в его трактате, с которой можно согласиться безоговорочно. Но идейка, скажу я, не настолько новая, чтобы потчевать ею меня и при этом изображать из себя мыслителя, что, поверь, тебе вовсе не к лицу.
Вместо ответа Геральт тоже отхлебнул из бутылки.
- Конечно же, - снова вздохнул Лютик. - Мир изменяется, солнце заходит, а водка кончается. Как думаешь, что кончается еще? Ты упоминал об окончании, философ.
- Вот тебе несколько примеров, - сказал Геральт, немного помолчав. - За последние два месяца, проведенных на этом берегу Буины. Однажды подъезжаю, гляжу - мост. Под мостом сидит тролль, с каждого прохожего и проезжего требует пошлину. Тому, к
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52