Содержание:
Товарищи
ложены валетом. — Песня пелась с трудом, ладони быстро покрылись волдырями, но Ведерников с энтузиазмом П. Корчагина продолжал вгрызаться в российские подзолистые почвы. — Наградили их посмертно Троцкого портретом, а чтобы влезли, затянули члены все корсетом».
Солнце уже стояло высоко, когда Андрей Петрович выбрался из ямы и, с минуту полюбовавшись на творение рук своих, испоганил лесной озон дымом «Беломора», тяжело вздохнул и отправился производить эксгумацию тела. Легко сказать — только с третьей попытки удалось своротить плотно угнездившийся пень, натруженные руки ломило, а когда острая лопата сделала таки свое дело, в нос густо ударил смрад полуразложившегося жмура, к слову сказать, еще и при жизни смердевшего изрядно.
«Ну, Зойка, ну, сука, ну, падла!» Андрей Петрович почувствовал, как рот его наполняется горькой, тягучей слюной, однако чашу сию ему надлежало испить до дна, и, вытащив из джипа рукавицы, он принялся кантовать останки человеческие на заранее расстеленную пленку. «Чтоб тебе, задрыга, ежа родить против шерсти, чтобы в жопу тебя березовым поленом, чтобы тебя, заразу…» Истлевший материал бомжовского прикида вдруг разошелся под его руками, вонь сделалась невыносимой, и явилось на свет содержимое карманов покойного — какая то денежная мелочь, небольшая металлическая коробочка, судя по всему портсигар, и сопревший кожаный бумажник, осклизло мерзкий, тем не менее весьма объемистый.
«Упертый, наверное, — подумал Ведерников, сразу же забыв про Зойку, с интересом заглянул в него и даже присвистнул от удивления: — А землю носом рыл я не зря!» Лопатник был прямо таки образцово показательным символом благополучия — карточки VISA и Eurocard/Mastercard, а также пухлая пачка баксов, причем двухмесячное пребывание в яме на доллары никак не повлияло, зеленели себе, как огурчики.
«Мимо нашего окна пронесли покойника, — настроение Андрея Петровича стало стремительно улучшаться, и, забросив трофеи в джип, он в темпе вальса поволок жмура на новое место обитания, — у покойника стоит выше подоконника, эх!» Лихо внедрил его в свежевырытую яму, с энтузиазмом присыпал и, взявшись за распотрошенную могилу, быстро вписал ее в рельеф окружающей местности: опыт — лучший учитель. Горький особенно. «Лепота! — Андрей Петрович огляделся и, удовлетворенно крякнув, утер трудовой пот. — Хрен тебе моржовый, Зойка, куда не надо, можешь звать своих ментов, и с мухтаром надыбают только дырку от бублика».
Места раскопов в самом деле надежно укрывала прошлогодняя листва с наваленным поверх нее засохшим словником, и отыскать присыпанное тело было крайне затруднительно, скорее всего невозможно. «Ажур». Запустив мотор, Ведерников стал осторожно сдавать задом; выждав момент, когда шоссе опустело, выкатился на обочину и мощно, с проворотом колес, взял старт в направлении Петербурга. «Нормальные герои всегда идут в обход. — Не доезжая до Сестрорецка, он повернул на Белоостров и, чтобы не светить „тойоту“ на милицейском КПП, дви
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51