Содержание:
Старик. Миниатюра
ндзя, к примеру, считали так же, ведь даже в смысловом плане «синоби дзюцу» переводится как «искусство быть невидимым». То есть спешить ему было незачем, тем более что сканер, настроенный на гаишную частоту, прямо таки исходил охотничьим азартом:
«Сержант, на тебя „мерсюк“ пшеничный прет, принимай…»
Наконец Скунс выкатился на Ржевку и, заметив скопище ларьков, припарковал «мышастую» неподалеку.
«Сограждане дорогие! „Баунти“ действительно райское наслаждение». Доставив себе оное трижды, Снегирев повеселел, включил приемник и принялся совещаться с самим собой. Итак, сдано: маньяк законодатель в компании с козырным папой и джокером бандитом по прозвищу Колун, о коем известно только, что одно яйцо у него левое, а другое правое. Как божий день ясно, что при теперешнем раскладе депутату лучше бы убраться за пределы исторической родины…
Предок его высоковольтный, как видно, думает похоже, недаром суетился толстомясый из белой «Волги» и, без сомнения, осчастливил депутата талоном на проезд в один конец. От греха и куда подальше. А Колун миндальничать не станет — будет рубить с концами. По концам, чтобы никаких привязок не оставалось, уже начал, наверное.
«Какое же резюме? — Снегирев сладко потянулся и, несмотря на мощную дозу „Баунти“, вдруг вспомнил, что сегодня у тети Фиры на обед вкуснейшая куриная запеканка. — Ехать домой. Есть запеканку и гулять с Рексом. Книгу любимую, кроме всего прочего, надо дочитать. А депутат наверняка уже летит куда нибудь на Майорку, и с ходу его пока не взять. Можно только крупно жизнь ему испоганить. Так сказать, морально уничтожить в глобальном плане».
Снегирев достал компьютер и, плавно отпустив сцепление, двинулся по Ириновскому, подальше от любопытных глаз. Знать бы, что отведать тети Фирину запеканку ему придется не скоро.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Миновав Ириновский, Снегирев почувствовал, как «мышастую» потянуло к тротуару, противиться не стал и, остановившись, взялся за баллонник — наверняка колесо. Так и есть, правое переднее опустилось диском на асфальт, и пришлось, поддомкратив машину, ставить вместо него запаску. Дело, однако, было сделано лишь наполовину, и, решив довести его до победного конца, Снегирев тронул машину с места. Заметив скоро указатель «Ремонт колес», он повернул по стрелке во дворы и, миновав помойку, остановился у двери, украшенной табличкой: «Клиент! Не ломай асфальт домкратом».
Внутри мастерской было хорошо — тепло, не суетно, а главное, безлюдно. Тихо мурлыкал русский шансон, пахло резиной, и киллеру вдруг вспомнились уроки по труду в интернате, где проходило — спасибо тебе, родина, — его счастливое детство. Проклятая память сразу же начала бередить душу, и, помотав головой, Снегирев закатил колесо через оконце в барьере.
— Вот, поймал что то… Поможете?
— Бывает. — Шиномонтажник был молод и разговорчив, однако дело свое знал. Быстро распотрошив колесо, он опустил камеру
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51