Содержание:
Свидание. Набросок
! Да ведь если что, корынец всегда тебя отмажет, это уже на крайняк, а потом, ты вообще не при делах. Мы ведь с тобой по мясной части. — Он вдруг засмеялся до того пакостно, что у Снегирева натянулась кожа на скулах. — А Дембель твой зазнобный — мудак, и зуб даю, что порешенный, Колун его с говном схавает. Кстати, как насчет пожрать?
«Было бы неплохо». Снегирев слез со стены и, забравшись в «мышастую», убавил на приемнике громкость — в ухе уже звенело. Между тем было слышно, как открылась дверца холодильника, что то покатилось по полу и все еще Дрожащий голос депутата законстатировал:
— С харчами туго, одни консервы. Есть икра, но только красная, язык паршивый, свиной, ага, вот — крабы и в вакууме салат какой то финский.
— Да хрен с ней, с жратвой! — Горкин внезапно сменил гнев на милость и, заскрипев паркетом, громко заржал: — Ну ка иди сюда к папочке, он тебя отшлепает.
Пока раздавались удары по чему то мягкому, законодатель воркующе стонал, затем вжикнула молния и тишину наполнили звуки столь смачно пакостные, что Снегирев скривился — да, это, похоже, надолго. Наконец раздался крик блаженства — громкий, вибрирующий, черт разберет чей, и чуть спустя хриплый горкинский голос выразил депутату неудовольствие:
— Хорош очком сучить, давай шевели грудями — «аргоном» сыт не будешь. И бухалом проставься, знаю, у тебя его хоть жопой ешь.
Заскрежетал по жести консервный нож, негромко загудела микроволновка, и раздался голос законодателя, все еще дрожащий и прерывистый:
— Мишаня, монгольскую будешь?
Снегирев сразу представил бутылку с резко пахнущей водкой, в глубинах которой скрючилась в три погибели заживо заспиртованная змеюга, и почувствовал, что, несмотря на отвращение к алкоголю, сейчас бы охотно впился в нее зубами — есть хотелось до тошноты.
— Нам, татарам, одна хрен, что порево подтаскивать, что отпоротых оттаскивать. — Горкин заливисто заржал и, набив полную пасть, принялся смачно жевать. — Макса, хорош вошкаться, пожрем по рыхлому и по новой сыграем в «буек» — твоя жопа, мой х…ек! — Он опять раскатился хохотом, закашлявшись, рыгнул и вдруг мерзким козлетоном пронзительно затянул: — А мальчонку тово у параши бардачной поимели все хором и загнали в петлю…
Действительно, в следующие два часа было выжрано и сыграно изрядно. Наконец, когда мерный диванный скрип прекратился и сладострастные стоны затихли, законодатель засобирался домой:
— Ах, Мишаня, я поеду, а то Дембель такую сцену устроит — жуть.
— Давай, давай, греби к своему уроду, пока его еще не присыпали.
Было слышно, как Горкин соскочил на пол и, хлюпко шлепая по паркету босыми ногами, прямиком направился к удобствам — вода там зашумела, как Ниагарский водопад.
— А жопа старика не стоит пятака. — Негромко напевая, законодатель зашуршал одеждой, щелкнув зажигалкой, закурил, энергично постучал в дверь ванной: — Любимый, запри все как следует, — и двинулся
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51