Содержание:
Поэт. Набросок
ишком устал и
слишком страдал от боли, чтобы беспокоиться об этом.
Немного погодя плач и сырость куда-то исчезли, и мое сознание
заволокло тьмой, а потом спустя долгий период времени я вновь стал
самим собой, вокруг по-прежнему было темно, а холод даже усилился.
Я снова шевельнулся и снова ощутил боль, но я все-таки протянул
руку с растопыренными пальцами, пытаясь до чего-то дотянуться, что-то
отыскать, схватить.
И когда пальцы сомкнулись, я зажал в кулаке что-то знакомое на
ощупь, что-то мягкое и бесформенное.
Мох и опавшие листья, подумал я. Я протянул руку, она выхватила
из мрака мох и опавшие листья. Какое-то время я лежал, не двигаясь,
проникаясь сознанием того, где я, ибо теперь я понял, что нахожусь в лесу.
Заунывный плач был шумом ветра в верхушках деревьев, сырость подо
мной - сыростью лесного мха, а запах - запахом осеннего леса.
Если б не холод и боль, подумал я, было бы не так уж плохо. Место
здесь приятное. А боль я чувствовал только при движении.
Я начал припоминать машину, которая сошла у поворота с узкой
дороги, и то, как она исчезла и оставила меня одного, летящего сквозь
мрак.
Я ведь жив, подумал я, и поразился этой мысли, вспомнив дерево,
которое тогда увидел - или интуитивно почувствовал его присутствие - и
которое, как мне показалось, мчалось на меня из тьмы.
Я разжал пальцы, сжимавшие мох и листья, и потряс кистью,
чтобы очистить от них руку. Потом вытянул обе руки и попробовал
приподняться. Подтянул под себя ноги. И руки и ноги действовали, значит,
обошлось без переломов, но к животу нельзя было притронуться, и острая
боль расплескалась в грудной клетке.
Значит, они все-таки просчитались, подумал я, эти Этвуды,
кегельные шары или как их там зовут. Я еще был жив, я освободился от
них, и, если б мне удалось добраться до телефона, я бы еще успел
осуществить свой замысел.
Я попробовал подняться, но не смог. Наконец я заставил себя
встать на ноги и с минуту простоял так, захлестываемый волнами боли.
Нервы мои не выдержали, колени подогнулись, и я мягко осел на землю,
обхватив себя обеими руками, чтобы не выпустить боль, которая рвалась
наружу.
Я долго сидел так, и постепенно боль притупилась. Мучительным
свинцовым комом она залегла где-то в глубине тела.
Очевидно, я находился на крутом склоне какого-то холма, а дорога,
должно быть, проходила выше, надо мной. Я понял, что мне необходимо
выбраться на дорогу, потому что, если мне это удастся, появится шанс, что
меня там кто-нибудь найдет. Я понятия не имел, какое расстояние отделяет
меня от дороги, как далеко меня зашвырнуло, прежде чем я ударился о
дерево, и далеко ли я откатился после падения на землю.
Я должен был добраться до дороги - хоть на четвереньках, хоть
ползком, если я не смогу идти. До
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53