Содержание:
О «Карамазовщине»
, негодяи, творите? — тихо и жалобно повторил он, опускаясь на пол. Несчастные колбы затрепетали еще сильней.
Тенгере поднял испуганно опущенные глаза и вздрогнул: в глазах Учителя стояли слезы.
— Бедный мальчик... — растерянно сказал Учитель. — Как же теперь...
С угрожающим звоном одна за другой лопались колбы. Стеклянное крошево сухим дождем падало на пол. Каждая лопнувшая колба казалась Тенгере оглушительной пощечиной. Наотмашь. Учитель никогда его не бил. И сейчас не будет. А лучше бы побил. " Но я же не виноват!" Хотелось кричать, оправдываться... Но как оправдаешься, если не обвиняют? Как оправдаешься, если на тебя смотрят... вот так. С ужасом и жалостью... "Но я же не виноват!" А колбы лопались, лопались одна за другой, и Тенгере начинал понимать — что-то случилось. Что-то ужасное. Непоправимое. Учитель никогда не боялся. Ничего. Никогда.
Что же я такое натворил?! Что?!
Далеко-далеко слышался грохот копыт и протяжное пение рога. Тенгере не знал зачем оно, отчего... но ему вдруг стало немного легче.
Военный Комендант города Денгера, скрестив ноги, сидел на собственном рабочем столе. На коленях у него лежал древний родовой меч. Вокруг него, кто на стульях, а кто и попросту на полу, расположился весь его комендантский взвод. Ну... скажем так — почти весь. Разведчики. Вся его боевая команда. Вот нескольких посторонних вояк, тех не было. Бывшие разведчики внимательно смотрели на своего командира. Он и позвал их, как командир. Не комендант — командир. Как раньше. "Стало быть, дело серьезное," — думал каждый. Случайных людей не было. Лишних слов не требовалось. "Стало быть, дело серьезное," — читалось на лицах.
Дело и было серьезным.
Недаром же всякие важные бумаги комендатуры с устрашающими надписями и угрожающими печатями валялись на полу, словно ненужный хлам, а господин Комендант города Денгера восседал на столе в своей любимой привычной позе командира разведчиков. Поза говорила о большом привале. За большим привалом обычно следует большой поход. А перед каждым большим походом — большой совет. Так было всегда с тех пор, как зазвенели мечи и засвистели стрелы. Так было всегда с того момента, как первый разведчик ушел в свой первый рейд. Так будет и сейчас. Весь облик господина Коменданта — нет, теперь уже командира — говорил об этом. И бывалые вояки радостно ухмылялись уголками губ, расправляя плечи.
— Что, командир, кажись, свежим ветром подуло? — в один голос поинтересовались братья-близнецы Данелаи, великие мастера метать ножи и подражать птичьим голосам. В тех краях, откуда они были родом, близнецам давали одно имя на двоих. Это были особые имена, существовавшие только во множественном числе — как ножницы, часы, штаны. Имя-ножницы — так называли такие имена: ведь ножницы существуют только потому, что состоят из двух половинок. Братья-близнецы считались как бы одним человеком.
— Подуло, — кивнул командир. — Вот только свежим ли? <
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51